Я оказался на четвереньках, вокруг была кромешная тьма. Возможно, я закричал — точно не помню. В ушах стоял звон. Я попытался встать и, когда у меня это получилось, замер на месте. В такой тьме мне еще не приходилось бывать, вокруг была абсолютная чернота. Я подумал было, уж не ослеп ли.
Темноту прорезал луч электрического фонарика, нащупал меня и пошел дальше.
— Что это было? — заорал я. — Что случилось? Это толчок?
— Перестань вопить, — спокойно ответил мне Конски. — Это не толчок, это какой‑то взрыв. Мистер Ноулз, с вами все в порядке?
— Надеюсь, — Ноулз с шумом выдохнул воздух. — Что случилось?
— Не знаю. Надо немного осмотреться.
Конски встал на ноги и, тихо посвистывая, начал водить лучом фонарика по туннелю. Фонарь у него был инерционный, который светит, только если все время давишь на рычаг, — поэтому он светил неровно, постоянно помигивая.
— Похоже, все в порядке. О, господи!
Луч фонарика остановился на участке гибкого соединения где‑то возле пола.
Там уже начали скапливаться шары — три были у цели, к ним подплывали остальные. На наших глазах один из шаров лопнул и превратился в клейкую массу, отмечая место утечки.
Щель всосала лопнувший шар и начала шипеть. Тут же подплыл второй, немного покачался на месте и тоже лопнул. На этот раз щели понадобилось больше времени на то, чтобы всосать и проглотить клейкую массу.
Конски передал мне фонарь.
— Поработай немного, парень. Он высунул из гермокостюма правую руку и поднес ее к щели, где как раз лопнул третий шар.
— Ну как. Толстяк? — громко спросил Ноулз.
— А кто его знает. Похоже, что образовалась дыра размером с мой большой палец. И воздух она засасывает со страшной силой.
— Как это могло произойти?
— Понятия не имею. Наверное, что‑то пробило туннель снаружи.
— Ты закрыл дыру?
— Да, вроде. Сходите‑ка проверьте манометр. Джек, посвети ему.
Ноулз потопал к гермодвери.
— Давление стабильное, — крикнул он оттуда.
— Показания верньера видите?
— Конечно. Плотность воздуха стабильная.
— Каковы размеры утечки?
— Не больше фунта или двух. Какое здесь было давление?
— Как на Земле.
— Значит, мы потеряли один и четыре десятых фунта.
— Что ж, все не так уж плохо. Мистер Ноулз, сразу за дверью в следующей секции есть набор инструментов. Принесите мне заплату третьего размера, можно даже побольше.
— Хорошо.
Мы услышали, как открылась и закрылась со стуком дверь, и снова оказались в полной темноте. По‑видимому, я издал какой‑то звук, потому что Конски сказал, чтобы я держал нос повыше.
Наконец мы снова услышали, как открывается дверь, и появился благословенный луч света.
— Принесли? — спросил Конски.
— Нет, Толстяк. Нет… — голос Ноулза дрожал. — На той стороне нет воздуха. Та дверь не открывается.
— Может, ее заклинило?
— Нет, я проверил манометр. В следующей секции нет давления.
Конски опять присвистнул.
— Похоже, нам придется подождать, пока за нами не придут. В таком случае… Посветите мне, мистер Ноулз. Джек, помоги снять костюм.
— Что ты задумал?
— Если у меня нет заплатки, мне придется сделать ее самому. Единственная подходящая для этого вещь — костюм.
Я начал ему помогать — это было достаточно нелегко, потому что одной рукой он закрывал дыру.
— Можно засунуть туда мою рубашку, — предложил Ноулз.
— С тем же успехом можно есть суп вилкой. Нет, без костюма тут не обойтись — только он может держать давление.
Сняв костюм, он заставил меня разгладить его на спине, точнее, малость пониже, а затем, как только он убрал руку, я быстро закрыл дыру костюмом, а Конски тут же уселся сверху.
— Ну, — сказал он счастливым голосом, — дыру мы закрыли. А теперь будем сидеть и ждать, ничего другого не остается.
Я хотел спросить его, почему он не уселся на щель прямо в костюме, — но затем понял, что та часть костюма, которая находится ниже спины, сморщилась, а для того чтобы закрыть дыру, надо наклеить на оставшуюся от шаров клейкую массу абсолютно гладкую заплату.
— Дай‑ка посмотреть твою руку, — потребовал Ноулз.
— Пустяки, — отмахнулся Конски.
Но Ноулз все равно осмотрел ее. Я тоже взглянул и почувствовал себя дурно. На ладони остался след, будто только что наложили клеймо, — сплошная кровоточащая рана. Ноулз из носового платка быстро изготовил повязку, а поверх обмотал моим, накрепко его затянув.
— Спасибо, — джентльмены, — поблагодарил Конски и добавил: — Чего зря время терять. Может, сыграем в пинокль?
— Твоими картами? — спросил Ноулз.
— Уж вы скажете, мистер Ноулз! Впрочем, ладно. В любом случае казначею нельзя играть в азартные игры. Кстати о казначеях — мистер Ноулз, надеюсь, вы понимаете, что сейчас я работаю в условиях пониженного давления?
— При разнице всего в фунт с четвертью?
— Я уверен, что в данном случае профсоюз примет это во внимание.
— А если я сяду на дыру?
— Повышенная ставка касается и тех, кто находится рядом.
— Ну ты и жлоб! Ладно — тройная ставка.
— Это больше похоже на такого доброго человека, как вы, мистер Ноулз. Надеюсь, что наше долгое ожидание будет приятным.
— Толстяк, как ты думаешь, сколько нам ждать?
— Это не должно занять у них больше часа, даже если им придется идти от обсерватории Ричардсона.
— Хм… А почему ты думаешь, что они нас станут искать?
— Не понял! Разве в вашей конторе не знают, где вы?
— Боюсь, нет. Я сказал им, что сегодня уже не появлюсь. Конски задумался.
— Я не сдал свою карточку. Так что они узнают, что я внутри.
— Если они об этом и узнают, то только завтра, когда твоей карточки не окажется в моей конторе.
— Есть еще этот болван на входе. Он знает, что у него внутри еще трое.
— Если только он не забудет сказать об этом своему сменщику. И если только он сам не попался в ту же ловушку, что и мы.
— Верно, — задумчиво произнес Конски. — Джек, да оставь ты в покое фонарик. Расход воздуха будет меньше.
Мы долго сидели в темноте, вслух обдумывая случившееся. Конски нас убеждал, что это был взрыв, Ноулз сказал, что происшедшее напомнило ему взрыв на взлете грузовой ракеты, который он видел собственными глазами. Когда разговор начал стихать, Конски рассказал несколько анекдотов. Я тоже попытался кое‑что рассказать, но так нервничал — а попросту говоря, боялся, — что не мог вспомнить концовку. Было так страшно, что хотелось заорать во все горло.
— Джек, займись‑ка фонариком, — произнес после долгой паузы Конски. — Я кое‑что придумал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
